Канстанцін Несцяровіч
Почти каждый пятый – “аристократ”
Значительная часть правящей элиты по сути унаследовала свое положение – как когда-то аристократы наследовали титулы. Речь идет о министрах, руководителях ключевых госорганов, высших силовиках и других госслужащих, которые происходят из семей таких же представителей элиты.
Например, отец министра здравоохранения Александра Ходжаева ранее занимал должность заместителя руководителя Минздрава. Глава администрации президента Дмитрий Крутой – сын бывшего руководителя государственного концерна “Беллесбумпром”.
На фоне других стран беларусская элита не отличается “народным” происхождением: доля наследников в Беларуси в два раза выше, чем среди элит других европейских стран.
Это значит, что простому человеку попасть в элиту в сотни, а то и в тысячи раз сложнее, чем ребенку топ-чиновника. Это прямо противоречит провозглашаемому принципу равенства возможностей.
Риск расширения аристократии возрос при Лукашенко
Доля наследников, пришедших во власть при Лукашенко, примерно такая же, как и среди тех, кто начал карьеру до него. Но после укрепления режима в 1990-е на высшие посты заметно чаще стали попадать выходцы из семей бенефициаров этой системы.
Среди нового поколения элиты почти в два раза больше людей из высшего класса, работающих в бюджетной сфере. Это дети руководителей госпредприятий, председателей колхозов, директоров школ, офицеров. Так, депутат парламента Олег Романов – сын руководителя в структурах ЖКХ, а замглавы администрации президента Наталья Петкевич выросла в семье директора поликлиники.
Такие люди еще не относятся к “новой аристократии”, но место в элите они получили во-многом благодаря хорошим стартовым позициям. Поэтому они будут склонны передать свой статус детям и тем самым сохранить привилегии и текущую систему, которая дает им преимущества.
Если бы отбор исключительно по способностям действительно работал, большинство в элите составляли бы выходцы из простых семей, которых в обществе подавляющее большинство. В сегодняшней элите их почти столько же, сколько выходцев из высшего класса. Это семьи рабочих заводов и сельского хозяйства, учителя, работники культурной сферы, часто выходцы из деревень. Например, отец министра внутренних дел Ивана Кубракова был рабочим хлебозавода, а председательница парламента Наталья Кочанова выросла в семье швеи и кузнеца.
Чаще всего выходцы из рабочих классов начали карьеру еще в БССР. Социальную мобильность в то время во многом обеспечивала урбанизация: семьи переезжали в города, где для них и их детей открывались новые образовательные и карьерные возможности.
Можно ли не допустить разрастания аристократии?
Появление новой аристократии означает не только то, что у простых людей почти нет шансов добраться до высших позиций в обществе. Происхождение элиты также влияет и на принимаемые государственные решения – а значит, на жизнь всей страны.
Закрытая и не укорененная в разных слоях общества элита преследует узкие групповые интересы, а не интересы общества в целом. Новые аристократы чаще консолидированы и действуют сообща, что повышает стабильность авторитарного режима, снижая вероятность раскола элит. Поэтому вряд ли текущая власть захочет по-настоящему решать проблему – это задача гражданского общества и демократического движения.
Чтобы сдержать разрастание новой аристократии в Беларуси, следует развивать каналы социальной мобильности. Один из способов – расширять гражданское участие, вовлекая людей в общественную жизнь. Позитивную роль сыграет в том числе участие в общественных организациях, которые вынуждены сотрудничать с режимом, оставаясь внутри страны. Однако заметно повысить мобильность нельзя без электоральной демократизации: конкурентных выборов, расширения списка должностей, которые избираются или ротируются, а не назначаются.
Стремление к закрытости характерно для любой правящей группы: с этой проблемой периодически сталкиваются даже формально демократические страны. Например, в Японии доля новой аристократии сопоставима с беларусской. Поэтому важно не только улучшать механизмы обновления элиты, но и ограничивать ее полномочия. Нужно чтобы беларусы больше вопросов решали без посредничества чиновников, например, через прямое голосование. Кроме того, часть полномочий государственных органов следует передать местному самоуправлению.